к предисловию книги слова Сергея Сергеевича Аверинцева:

«если XXI век — будет, то есть если человечество не загубит своего физического, или нравственного, или интеллектуального бытия, не разучится вконец почтению к уму и к благородству, я решился бы предположить, что век этот будет в некоем существенном смысле также и веком Симоны Вейль».

увы, человечество загубило и физическое и нравственное и интеллектуальное. важнее всего здесь, конечно, это нравственное, отсюда и физическое и интеллектуальное бытие, ибо именно в утрате нравственного стержня скрывается первопричина распада всех остальных измерений человеческого существования. Когда исчезает внутренний ориентир — тогда и разум теряет свою направленность, становится инструментом, но уже не судьёй. Физическое же бытие, лишённое смысла, начинает подчиняться либо инерции, либо разрушению.

и потому слова Сергей Сергеевич Аверинцев о возможности «века Симона Вейль» звучат сегодня не как прогноз, а как нравственный вызов — почти как упрёк. Ведь Вейль была мыслителем предельной требовательности к себе и к миру, человеком, для которого истина и справедливость не могли существовать без жертвы, без внутреннего труда, без очищения внимания.

если XXI век и оказался «веком Вейль», то разве что в парадоксальном смысле: её мысль стала ещё более необходимой именно потому, что оказалась почти неуслышанной. Там, где она говорила о внимании как высшей форме любви, мир выбрал рассеянность; там, где она утверждала необходимость внутренней аскезы, утвердился культ потребления; там, где она искала истину в самоограничении, человек предпочёл самоутверждение. тем не менее окончательный приговор выносить рано. История не движется прямой линией, и даже в эпохи нравственного обнищания остаются острова сопротивления — в мысли, в культуре, в отдельных человеческих судьбах. Возможно, именно в этих малых пространствах и сохраняется шанс на то, что слова Аверинцева ещё обретут своё подлинное значение — не как утопия, а как запоздалое, но всё же осуществлённое пророчество.

Таких людей выковывается один раз в век. Совсем недавно про нее узнала и не устаю восхищаться. 

<...> Ту позицию, с которой она рассуждает, я часто называю "героической" - позиция заключается в том, что она берет на себя максимальную ответственность за свою жизнь. Грубо говоря, она объявляет, что автоматизмы, социальные привычки и стереотипы над ней не властны. Иначе, и более верно, ее позицию можно обозначить как "осознанность" (что в своей полноте вполне тянет на героизм - столь же невыполнимо для нас, обычных людей).

Объект обязанности в области человеческого - это всегда человеческое существо как таковое. [...]
Эта обязанность не покоится ни на какой фактической ситуации, ни на юриспруденции, ни на обычаях, ни на социальной структуре, ни на силовых отношениях, ни на наследии прошлого, ни на предполагаемой исторической ориентации. Так как никакая фактическая ситуация не может породить обязанность.
Эта обязанность не покоится ни на каком соглашении, так как всякий договор изменяем по воле договаривающихся, тогда как никакое изменение воли людей не может изменить чего-либо в обязанности.
Эта обязанность вечна. Она отвечает вечному предназначению человеческого существа. Лишь у человеческого существа есть это вечное предназначение - у человеческих общностей его нет. Так и по отношению к ним не существует прямых обязанностей, которые были бы вечными. Вечен только долг по отношению к человеческому существу как таковому.
Эта обязанность безусловна. Если она на чем-то и основана, то это что-то принадлежит не нашему миру. В этом же мире она не основана ни на чем. Только обязанность относительно человека не подчинена никакому условию.

Хотя эта вечная обязанность и отвечает вечному предназначению человека, само вечное предназначение не является для нее прямым объектом. Вечное предназначение человеческого существование может быть объектом ни для какой обязанности, поскольку оно не подчинено никаким внешним действиям.
Тот факт, что человеческое существо обладает вечным предназначением, возлагает на людей лишь одну обязанность: уважение. Обязанность исполнена только тогда, когда уважение выражено действенно, реально, а не фиктивно; и оно может стать таковым лишь через удовлетворение земных потребностей человека.

Далее она рассматривает эти самые потребности человека, вот список:
- Порядок
- Свобода
- Подчинение
- Ответственность (и инициатива)
- Равенство
- Иерархия
- Честь
- Наказание
- Свобода мнений
- Безопасность
- Риск
- Частная собственность
- Коллективная собственность
- Истина

Не надо думать, что раз истина в списке на последнем месте, то и по значимости там же. Отнюдь нет.

Очень мне понравилась четкость некоторых формулировок. Это особое искусство - спрессовать мысль в короткую фразу, отжать все лишнее, оставить важное и нетривиальное. Я не буду много писать - если всерьез обсуждать высказываемые Вейль мысли, то получится много текста (я, в отличие от нее, пишу очень рыхло). Так что несколько отрывков из разных главок (название главки выделено жирным и взято в скобки):

(Порядок)
Первая потребность души, наиболее отвечающая ее вечному предназначению, - это порядок, то есть такая ткань социальных отношений, при которой никто не вынуждается преступать одни непреложные обязанности для того, чтобы исполнить другие. Только в этом последнем случае душа страдает от духовного насилия со стороны внешних обстоятельств. Поскольку, когда кто-либо лишь останавливаем в исполнении какой-либо обязанности угрозой смерти или страдания, он может пренебречь этим - и пострадает только его тело; но если какие-либо обстоятельства делают действительно несовместимыми поступки, предписываемыми несколькими непреложными обязанностями, в таком случае, не имея возможности защититься, он уязвлен в своей любви к добру.

Нет даже уверенности в том, что идея порядка, при котором все обязанности были бы совместимы, не фикция.

(Равенство)
Другой способ сделать равенство совместимым с различиями - это лишить различия, насколько это возможно, всякого количественного характера. Нет никакого неравенства там, где есть различие лишь по природе, а не по степени.

(Честь)
Честь есть жизненная потребность человеческой души. Уважения, положенного каждому человеку как таковому, даже если оно действительно оказано, недостаточно, чтобы удовлетворить эту потребность; ибо оно одинаково для всех и неизменно; тогда как честь имеет отношение к данному человеку не просто как к таковому, а к нему в социальном окружении. Эта потребность удовлетворяется полностью, если каждая общность, членом которой является человек, включает его в традиции славы, заключенной в ее прошлом и признанной вне данной общности.

(Свобода мнений)
Что же касается человека, то его мысль может действовать тремя способами. Она может разрешать технические задачи, то есть искать средства достижения уже поставленной цели. Она может внести ясность, когда совершается работа воли в выборе установки. Наконец, она может течь сама по себе, вне связи с другими свойствами, в чисто теоретической спекуляции, из которой временно исключено попечение о действии.
В здоровой душе мысль поочередно использует все три своих способности с различной степенью свободы. В первой своей функции это слуга. Во второй - это разрушитель, которого нужно заставить замолчать, как только начинают приводиться аргументы той стороны души, которая - ибо человек несовершенен - всегда склоняется в сторону зла. Но когда мысль действует сама по себе, отдельно, необходимо предоставить ей полную свободу. В противном случае человеку будет недоставать чего-то главного.

(Риск)
Риск - это опасность, которая порождает обдуманную реакцию, то есть не превышает душевных ресурсов настолько, чтобы душа была окнчательно подавлена страхом.

Источник