Александр Марков, Colta.ru

«Герой Соболева — одиночка до пароксизма в духе вагиновских-газдановских-набоковских героев, при этом умеющий действовать в своих приключениях настолько рационально, как не сумеет ни одна следственная комиссия, — что это, как не мечта о настоящем деле, об Обломове, становящемся рядом со Штольцем? В дистопии Соболева латышские стрелки вернулись в Ригу и устроили там тоталитарный колхоз, тогда как в России правил, кажется, Милюков, — не есть ли это попытка переиграть простым жестом вспыльчивого игрока в скраббл ситуацию реального столкновения двух Россий?»

Александр Марков, «Литературный 20-й. Итоги уходящего года в литературе», Colta.ru

Анна Берсенева, «Новые известия»

«И все-таки главное, что делает роман «Грифоны охраняют лиру» необыкновенным художественным явлением, а Александра Соболева необыкновенным современным писателем, заключается не в филологически блистательных или политически ироничных аллюзиях и не в создании альтернативного исторического пространства, а в мощной мысли о том, «что новая сущность может быть создана (...) силой ума и таланта, настолько ослепительных, что неживая материя под их напором способна обратиться в живую». Именно это происходит на страницах романа, и от этого захватывает дух.
Потому что именно в этом заключается тайна искусства, к которой лишь редким авторам дано прикоснуться».

Анна Берсенева, «Новые известия»

Галина Юзефович, «Медуза»

«Текст в „Грифонах“ причудливо переливается отсылками то к Набокову, то к Булгакову, то к Олеше, а то и, например, к Сергею Малашкину. И, как это бывает только у подлинных, глубоких знатоков, вся эта литературная филигрань, все это жонглирование скрытыми и явными цитатами не выглядит у Соболева ни натужно, ни искусственно. Его стиль проистекает не из утомительного желания продемонстрировать собственную ученость и подцепить читателя на крючок тщеславного узнавания, но исключительно из внутреннего устройства автора, из его природы. Соболев пишет так, потому что он в самом деле таков: все перечисленные авторы (а также многие другие, не перечисленные) давно составляют неотъемлемую часть его интеллектуального метаболизма, а их язык — это в самом деле его язык, не заемный, но самый естественный и органичный».

Галина Юзефович, «Медуза»

Игорь Гулин, «Коммерсантъ Weekend», №1 (2021)

«В одном из интервью, посвященных филологической работе, Соболев признается, что его любимая эпоха русской истории — десятилетие перед Первой мировой. В «Грифонах» он заставляет ее продлиться — пусть не в наш день (это было бы чересчур), но все же немного поближе к нам. В этом трюке сквозит мягкая ностальгия, мечта о лучшей доле для родной культуры, но много и иронии (вместе с лучшими чертами эпохи воскресают и худшие). И еще больше ощущения, что все это — условность, игра.

Соболевский роман откровенно играет с читателем — предлагает угадывать правила, подбрасывает ключи, чередует поддавки с подножками. Причем сама атмосфера игры гораздо важнее собственно разгадок и результатов. Мастер, уроками которого эта игра питается, моментально узнается — это Набоков. От него — и барочная витиеватость каждой фразы, и обилие «текстов в тексте» — поигрывание стилистическими мускулами, и аристократически-ерническая интонация, и сама ностальгическая ирония как главная нота в отношении собственного художественного мира и его насельников».

Игорь Гулин, материал «Приглашение на сказ», журнал «Коммерсантъ Weekend», №1 (2021)

Игорь Гулин, «Коммерсантъ Weekend», №40 (2020)

«„Грифоны охраняют лиру“ — игровой филологический роман, но это не книга для своих. Даже в постах Соболева было видно, что он — прекрасный стилист, мастер разгадывать и загадывать загадки».

Игорь Гулин, журнал «Коммерсантъ Weekend», №40 (2020)

Лиза Биргер, Esquire

«Детективный и мистический сюжет тут сам становится фоном для рассказа о той острой, неутомимой ностальгии, которую многие читатели испытывают к утонувшему русскому миру, пусть они сами никогда его не знали».

Лиза Биргер, Esquire

Лиза Биргер, The Blueprint

«Главный герой, Никанор — обитатель ненастоящего мира, похожего на сон, на наваждение или на некоторое откровение о себе самом. Слишком уж нарочито все герои вертятся вокруг его поисков, то и дело встречаются при странных обстоятельствах. Роман может притвориться детективом — но читатель никогда не узнает, кто убийца, побудет мистикой — но откровения медиума на спиритическом сеансе ни разу не приблизят нас к разгадке. Есть здесь и сатира, политические пародии, довольно безжалостно выписанные сцены литературной жизни, но ничто из этого на самом деле не важно.

Что важно — так это необходимость довериться автору и не разгадывать его. Поверить, что роман Александра Соболева на самом деле совершенно закончен, если представить, что его главный и единственный сюжет — поиск потерянного родителя. Нет, не в фигуре эксцентричного писателя-гения, а в самом массиве прошлого. Какой должна быть Россия, страна, чтобы мы чувствовали с ней родственную связь, чтобы стали ее частью? Какой мистический путь надо пройти, чтобы принадлежать ей?»

Лиза Биргер, The Blueprint

Михаил Визель, «Год Литературы»

«"Филологический роман" — и в то же время роман воспитания, в котором юноша Никодим в 1950-е годы обретает отца, который, оказывается, был некогда знаменитостью. Пуант, как говорят воинствующие архаисты, в том, что это, волей автора, не совсем те 50-е годы, которые мы помним из учебника истории. Какие – намекает стилизованная под Серебряный век обложка».

Михаил Визель, «Год Литературы»

ISBN 978-5-89059-393-1
Издательство Ивана Лимбаха, 2021

Редактор И. Г. Кравцова
Корректор Л. А. Самойлова
Компьютерная верстка С. А. Бондаренко
Дизайн обложки: Н. А. Теплов

496 с.

УДК 821.161.1-3 «20»
ББК 84.3 (2=411.2) 6-4
С 54

Формат 84×108 1/32